Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

Гибель богов

Интересно все-таки: как он себе представлял эту постановку технически? И насколько условными были декорации премьеры (1876)?
Или указания в полном объеме были заведомо невыполнимы, но гения это не напрягало, ибо он интуитивно предвидел появление компьютерных эффектов?..
Она стремительно садится на коня [роль летающего жеребца Гране в первой постановке исполняла кобыла Cocotte, предоставленная Людвигом Баварским Амалии Матерне, первой Брунгильде]> и одним махом вспрыгивет в пылающий костер. Огонь немедленно с треском распространяется ввысь, наполняя все пространство перед залом и, кажется, вот-вот охватит и его [имеется в виду все-таки зал в замке Гибихунгов, а не зрительный зал]. Мужчины и женщины [действующие лица, не зрители] в ужасе собираются толпой у переднего края сцены.
В тот момент, когда все пространство сцены кажется уже заполненным огнем, пламя внезапно гаснет, так что вскоре остаются только облака пара, которые рассеиваются в сторону заднего плана и остаются там как мрачный слой облаков на горизонте. Одновременно Рейн мощно выходит из берегов, и его волны перекатываются через пожарище. На волне приплывают и появляются над пожарищем трое дочерей Рейна
[русалок]. Collapse )

Необыкновенное покаяние

Я знаю два русских перевода этого знаменитого текста (один – С. Апта, второй висит в сети без указания переводчика), и они мне не нравятся, хотя оба переводчика – профессионалы высокого класса и знают немецкий язык несравненно лучше меня. То, что следует ниже, – не совсем мой самостоятельный перевод, а скорее редакция и компиляция из двух имеющихся, с исправлением некоторых явных ошибок, которую я сделал несколько лет назад и сейчас вынимаю из архива. Немецкий оригинал прилагаю не целиком.

Томас Манн, «Братец Гитлер» (1939)
Если бы не ужасающие жертвы, которые непрерывно требует роковая душевная жизнь этого человека, и если бы не огромные моральные опустошения, из того проистекающие, было бы легче признать, что феномен этот захватывающе увлекателен. Но ничего не поделаешь, приходится это высказать. Никто не избавлен от необходимости иметь дело с этой мрачной фигурой, ибо такова рассчитанная на грубый эффект, на преувеличение природа политики, того ремесла, которое он себе однажды выбрал, — мы знаем, в сколь большой степени из-за отсутствия способностей к чему-либо другому. Тем хуже для нас, тем постыдней для сегодняшней беспомощной Европы, которую он ослепляет, в которой ему позволено играть роль человека судьбы, покорителя всех и вся, где благодаря сцеплению фантастически счастливых, то есть несчастных, обстоятельств, — ведь все складывается так, что нет воды, которая не лилась бы на его мельницу, — его несет от одной победы, победы над ничем, над полнейшим непротивлением, к другой.
Даже признать это, даже просто принять печальные факты — значит уже подвергнуться моральному самоистязанию. Для этого приходится преодолеть себя, что к тому же таит опасность аморализма, ибо тогда может остаться меньше места для ненависти. А ненавидеть сегодня обязан каждый, на ответственность которого так или иначе возложена судьба культуры.
Ненависть? О себе я могу сказать, что ее у меня хватает. Collapse )