Category: музыка

"Верди!.. Этот шарманщик!"

Я, кажется, разгадал секрет «шарманочной» арии Жермона из «Травиаты» Di Provenza il mare, il suol chi dal cor ti cancellò – как только понял, какую музыку она мне напоминает – медленный вальс к «Крестному отцу» Нино Рота.
Его труба и мандолина – тот же вердиевский баритон.
Образ детства и далекого итальянского рая. Рая, куда бандитам Копполы путь заказан,  но иногда он является во сне – даже им.
«Кто изгнал из твоего сердца море и землю?»
Нино Рота:


Тито Гобби поет Жермона:

But Bid the Strain Be Wild and Deep

Сегодня день рождения Джузеппе Верди. Его изгоняющая демонов Давидова лира (1 Цар 16:23) сопровождает меня всю жизнь.
Когда мне тяжело, я включаю не что-нибудь светлое и нежное из Моцарта или Гайдна, а наоборот – Il lacerato spirito из «Бокканегры».
Или еще лучше Si ridesti il leon из «Эрнани».
И становится легче дышать сразу, еще до вступления хора, с первой мрачной триолью валторны.

10 арий для баритона

Моя десятка величайших оперных арий для баритона
№1 – возможно, лучшая музыка не только для баритона, но и для виолончели.

10. Гуно, ария Валентина, «Фауст».
Дмитрий Хворостовский.

Collapse )

И украсят лапсердак аксельбантом

Онотоле Вассерман на кургиняновском митинге на Воробьевых горах.

Боже мой...
Какой фонетический аккорд - но и какое пророчество.
Галич - гений.

Про Руслана и Людмилу

Поглядел отрывки из "Руслана и Людмилы" в постановке Чернякова в Большом, вызвавшей взрыв брюзгливого негодования.
По-моему, третий акт (дворец Наины) поставлен прекрасно. Самая известная певица в ансамбле - Александрина Пендачанска (Горислава) в виде скромной восточной девушки в сапогах, черной куртке и клетчатой-аргайл юбке очень трогательна.
А четвертый акт, как раз тот, в котором у него на заднем плане голые бабы пробегают, мне не понравился (не только поэтому).
Вообще-то в "РиЛ" из всей русской классики - самая эротичная музыка. Критики этого то ли не знают, то ли не слышат.
Моцарт со своим аббатом да Понте - скромные авторы сравнительно.

Два гренадера

В 1819 г. студент Боннского университета Генрих Гейне написал стихотворение «Гренадеры», которое потом положил на музыку Роберт Шуман. Его мрачный смысл почувствовали и Шуман, и позднее Мусоргский, давший в финале «Полководца» леденящую душу пародию на эту песню.
Второе пришествие – на боевом коне в грохоте пушек и сверкании мечей – чудотворца-императора воскрешает из мертвых его солдата, и тот Collapse )

Фрейшиц, или Волшебный Стрелок

Слушаю "Der Freischütz" Вебера (Eugen Jochum, 1960, исполняют Seefried, Streich, Holm) и задаю себе вопрос, который меня всю жизнь занимает: почему, пока слушаешь музыку немецкоязычных классиков, все великие композиторы с другими родными языками кажутся талантливыми любителями?

Рассказ со слов пострадавшего

Ну, и еще одну байку из Каретникова, напоследок:
Эпиграф: "А в Союзе композиторов композиторы пишут друг на друга доносы на нотной бумаге" (Ильф, Записные книжки).
1952 год. По консерваторскому коридору идет студент (ныне достаточно известный композитор) и несет в руках две партитуры Стравинского. Эти партитуры видит другой студент (ныне очень известный композитор). Он немедленно бежит в партбюро и докладывает: "Там по коридору идет такой-то, и у него в руках ноты Стравинского!"
Подозреваемый немедленно изловлен, уличен в преступлении и только чудо спасает его от изгнания из консерватории.
В тот же день, по окончании занятий, пострадавший изловил доносителя во дворе консерватории, сунул его головой в сугроб на том месте, где ныне выситися порхающий (не по своей вине) П.И. Чайковский, и, нанося удары кулаками по вые и ногами по заду, приговаривал:
- Будешь доносить, сука?
И тот из сугроба вопил:
- Буду! Буду!
И не обманул!"
Там же, с. 24-25.

Еще из воспоминаний Каретникова

Эпизод называется "Ностальгия".
"Церковные хоры для фильма "Бег" были написаны со скоростью для меня невероятной - за полтора дня. Я фиксировал звуки почти не задумываясь.
Алов и Наумов, всегда принуждавшие меня делать три или четыре варианта, на сей раз, сияя словно розочки, мгновенно приняли хоры и сразу же отослали меня для их утверждения к музредакторше.
Музредакторша, во все время моего существования на "Мосфильме" тихо меня ненавидевшая, с заметной радостью тут же утвердила хоры. Теперь подошла очередь церковного консультанта.
Консультант, регент храма на Ордынке, остался весьма доволен и, не теряя времени, заказал мне еще один хор - уже для себя...
Исполнение предложили главному хормейстеру большого хора Всесоюзного радио Клавдию Борисовичу Птице. Прослушав музыку, Клавдий Борисович, плача, бросился меня обнимать.
Ноты отдали в расписку. Голоса расписали за два дня. Когда я эти голоса получил, то был просто поражен, - их как бы напечатали от руки и заглавные буквы имели вид старинных буквиц.
Клавдий Борисович собрал шестьдесят лбов. Десять репетиций эти грубые мужчины сидели так тихо, что было слышно, как мухи летают. Когда они в первый раз спели "Погребальный" хор, я увидел, что половина из них вытирает слезы.
Никак не могли найти солиста для исполнения партии дьячка. На записи, совсем отчаявшись, Клавдий Борисович приказал мне "Идите к микрофону!" Я пошел, и впервые в жизни у меня появился голос, которого отродясь не было. Сразу же после записи он исчез.
Когда все закончилось, ко мне приблизился парторг хора и с надеждой в голосе спросил:
- Николай Николаевич... а у нас еще такой работы не будет?
"Тема с вариациями", М., 1990, с. 87-88.