Category: литература

Вымысел и реальность

Я написал здесь, а потом стер мало актуальный ругательный отзыв на британский сериал по роману Диккенса «Наш общий друг» (1998). Напишу лучше про сам роман, тем более что он как раз в тему церковного праздника. (И это был почему-то любимый роман m_zhurinskaya, она его перечитывала чуть ли не каждый год.)
Но все-таки два слова про сериал: его как будто снимал Бортко, невосприимчивый к взрывной композиции и лихорадочному темпу у Булгакова и Достоевского. Диккенс предстал как скучноватый неторопливый реалист – без сентиментальности, гнева, эксцентрики, юмора и жути (в лучших британских сериалах по Диккенсу всё это есть, например, в «Больших надеждах» 2011). Четыре главные роли – Роксмит, Белла, Лиззи, Юджин –провалены, и даже такому клоуну, как Тимоти Сполл (Петтигрю в «Поттере») не дали показать, на что он способен, в роли Венуса.
Сюжет Our Mutual Friend, как многое у Диккенса, – религиозная притча, на этот раз о том, как люди делают зло, которое в итоге обращается в добро  (Быт 50:20). Поэтому главным, хотя и неназываемым персонажем оказывается Господь Бог, выстраивающий сюжет с библейской иронией, – и как мы увидим, граница между вымыслом и реальностью оказалась не так прочна, как думал автор.
Носители зла – старик Гармон, составивший завещание с условием, которое должно было сделать несчастным его непокорного сына (как если бы граф Безухов завещал состояние Пьеру с условием, что тот женится на Элен), и Брэдли Хэдстон, респектабельный внешне и зверь внутри, безумно ревнующий Лиззи Хексэм к Юджину Рейберну. Но завещание в итоге приносит Джону Гармону счастье, а Хэдстон, пытаясь убить Юджина, поневоле соединяет его с Лиззи, устраняя непреодолимое препятствие между ними.
Много написано о том, что Collapse )

Булгаков и нобелевский лауреат

Заметил ли кто-нибудь, что начало «Мастера и Маргариты» – пародия на начало «Смерти в Венеции» Томаса Манна (1911)?..
Collapse )Мир берлиозов, как и строгий «аполлонический» мир эшенбахов, рушится после встречи с несколькими жуткими незнакомцами. Трагической серьезности «Смерти в Венеции» противостоит булгаковская сатира. Впрочем, и «Волшебная гора» первоначально задумывалась Манном как сатирическая и комическая новелла, призванная оттенить мрачность «Смерти в Венеции», но разрабатывающая те же темы.
Ашенбах, великий писатель, погибает, погрузившись в пучины хаоса – страсти и смерти, и тем, по замыслу автора, показывает высшую верность своему призванию как художника. Берлиоз, спеша сообщить о Воланде «органам», погибает под трамваем, верный своему истинному «призванию» – стукачеству.

Почему я не люблю фанфиков

Он знал, что нельзя было запретить Вронскому баловать живописью; он знал, что он и все дилетанты имели полное право писать, что им угодно, но ему было неприятно. Толстой, «Анна Каренина»

Думал о том, почему фанфики на классические произведения мне не нравятся.
Казалось бы, симпатичный жанр. Да и художественное творчество — все-таки игра в значительной мере, и не надо относиться к великим текстам как к чему-то неприкосновенному. И тем не менее.
Первый фанфик я прочитал много лет назад. Collapse )

Баллада об опоздавшем пассажире

Сегодня исполняется 3 года со дня кончины Сергея Сергеевича Аверинцева.
The Late Passenger С.С. мне показал около 1990, когда я был у него дома в Тропарево. Он держал в руках сборничек Льюиса, раскрытый на этом стихотворении, и сиял, — даже, мне показалось, ласково поглаживал страницу. Тогда меня этот текст как-то не вдохновил, я подумал — ну какой такой из Льюиса может быть поэт?..
А нижеследующий перевод — пусть будет в память о С. С.
Прошу отнестись снисходительно — поэт из меня хуже, чем из Льюиса.
Collapse )

Jabberwocky, только наоборот

Иногда привожу студентам, вместе с «глокой куздрой» и Jabberwocky Льюиса Кэрролла, как примеры экспериментов, подтверждающих модулярность языка, т.е. того, что он состоит из нескольких относительно независимых и способных к самостоятельному функционированию компонентов:

— Я, я, — охотно подтвердил капитан. — Унд коммунистен, унд беспартийнен всех расстрелирт.
(В. Войнович, «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина») 

Мы бандито, гангстерито,
Мы кастето, пистолето.
О йес!
Мы стрелянто,
Убиванто, украданто то и это.
О йес!
Банко, тресто, президенто
Ограблянто ун моменто.
О йес,
И за энто
Режисенто нас сниманто киноленто.

Мы бандито знаменито,
Мы стрелято пистолето.
О йес.
Мы пирато,
Разъезжато целый день кабриолето.
О йес!
Постоянно пьем чинзано,
Постоянно сыто-пьяно.
О йес,
Держим банко
Миллионо и плеванто на законо.
(Е. Чеповецкий, песня из мультфильма «Приключения капитана Врунгеля»


Наверное, еще есть примеры таких текстов, но я их не знаю.
UPD: Речь НЕ о макаронической поэзии - на нее примеров полным-полно. Имеется в виду стратегия, обратная "глокой куздре", Jabberwocky или опытам Петрушевской,  - а именно, своя лексика с чужой грамматикой.

Мне ошень льются слезы

Обнаруживаю в недавно (2005) вышедшем 3 томе «Большой Российской энциклопедии»:

«БЕДНЫЙ Демьян (псевд.: наст. фам. и имя Придворов Ефим Алексеевич)…, рус. поэт… С 1917 постоянный сотрудник большевистской печати… В 1920-е гг. фельетонист «Правды», где почти ежедневно публиковал стихи на злободневные темы… Его образцы — И.А. Крылов, Н.А. Некрасов, хрестоматийные стихи рус. классиков, нар. лубок; его стиль — афористические, сразу запоминающиеся строчки, предельно простой язык… юмор скорее добродушный, чем злой; разговорный стих — басенный или фольклорный; замечательно тонкий слух (классическая точность рифм — уникальная в 20 в.)»

Автор статьи — покойный М.Л. Гаспаров.
Ну спрашивается — зачем тогда я всю жизнь стыжусь, что мне очень нравятся некоторые произведения «Ефима Лакеевича Придворова» (из приписываемой Есенину эпиграммы: «Нет, Бедный, ты Христа не оскорбил…»)? У него в лучших вещах такая же праздничная яркость, как у А.К. Толстого. (Конечно, я не ставлю графа на один уровень с этим сукиным сыном.) Collapse )

Заклятие "империус"

'Total control,' said Moody quietly, as the spider balled itself up and began to roll over and over. 'I could make it jump out of the window, drown itself, throw itself down one of your throats…' (J.K.Rowling, Harry Potter and the Goblet of Fire)

Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим (Исх 20:3)


Последние письма Бухарина Сталину («Исторический Архив», 2001, №3). Много десятилетий мир думал да гадал: что такое страшное сделали с этим человеком, что он согласился сыграть — пусть не до конца, — свою роль на суде? Пытка какая-нибудь запредельная, препараты или шантаж — угрожали расправиться с женой и детьми?.. «Колодец и маятник», клетка с крысами из «1984»?.. «Слепящая тьма» Кестлера и так далее.
Теперь ответ известен. Он оказался более страшным, чем самое буйное воображение могло вообразить. Collapse )