Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Семь

Вот семь задач Московских лингвистических олимпиад эпохи «золотого века», которые, как я думаю, были и остаются непревзойденными в этом жанре.
Задача А.А. Зализняка на мансийский язык, IV Олимпиада, 1967.
Задача А.Д. Вентцеля на арабские слова с перепутанными соответствиями («фулайм»), V Олимпиада, 1968.
Задача М.Е. Алексеева на грузинские названия месяцев, IX Олимпиада, 1972.
Задача А.А. Зализняка на дешифровку древнеперсидской клинописи («Гротефенд»), IX Олимпиада, 1972.
Задача А.Н. Журинского о надписи на прозрачной двери («Дверь»), IХ Олимпиада, 1972.
Задача А.А. Зализняка на албанский язык, X Олимпиада, 1973.
Задача В.И. Беликова на родословное древо полинезийских языков, XVI Олимпиада, 1979.
Среди моих 100 задач есть около 15, которые я сам считаю очень удачными, но я не указываю их не из авторской скромности. До уровня этих семи не дотягивает ни одна.

All else is gone

Невозможно в точности оценить влияние «Хижины дяди Тома» на политическую жизнь. Можно подсчитать количество проданных экземпляров, но нельзя – число людей, убеждения которых поменяла эта книга, или законов, принятие которых она вдохновила…
В более позднюю эпоху «Дядя Том» стал уничижительным эпитетом для чернокожего, относящегося к белому угнетателю с рабской покорностью. Частично это было вызвано повсеместными «Том-шоу», не сходившими со сцен многие годы и превращавшими роман в комедию или гротескную мелодраму. Однако подобострастный Том из этих постановок не имел ничего общего с Томом из книги Бичер-Стоу. Тот Том был одним из немногих истинных христиан в романе, призванном всколыхнуть эмоции набожной публики. И действительно, Том как бы символизировал Христа. Как Иисус, он переживал страдания от богопротивной светской власти. Как Иисус, он принял смерть за грехи человечества, чтобы спасти и свой народ, и своих притеснителей. Читатели Стоу, жившие в ту эпоху, понимали это послание гораздо лучше, чем наши современники.

Джеймс Макферсон, Боевой клич свободы. Гражданская война 1861–1865. Екатеринбург: ГОНЗО. 2012. 116–117.
(Классический труд по истории гражданской войны, Пулицеровская премия 1989 г.)

Уже надо объяснять.
Но еще можно объяснить.
Наверное, для людей, чье знание об аболиционистах почерпнуто из фильмов вроде «Линкольн» Спилберга, многие исторические тексты, как, например, стихотворение Уиттьера 1850 г. «Ихавод», должны звучать бессмыслицей.
Но можно почитать комментарий, как и комментарии к Вергилию или Гомеру.
(Там только не сказано, что компромисс 1850, за который выступил Уэбстер, включал в себя главный раздражитель для северян – закон о выдаче беглых рабов из свободных штатов.)

Определение совка

В одном только университете Фрайбурга студентов-латинистов – не тех, у кого в учебном плане есть латынь, а тех, кто ее изучает как основную специальность, – 800 человек, а эллинистов – 80. Больше, чем во всей России.

Я понял наконец, что такое советский человек. Советский человек - это тот, кто не понимает разницы между информацией и культурой.
Можно быть коммунистом и не быть советским человеком. Ленин и Сталин не были советскими людьми - они были носителями старой культуры (как и Мао - традиционной китайской).
Успехи СССР закончились в 1960-е, когда ушло последнее поколение, приобщенное к культуре, и на их место пришли люди информированные.
И поныне остаются организаторами и вдохновителями всех наших побед.

Любимая с юности цитата

Еще школьником прочитав это великое изречение в рецензии Будагова на книгу Звегинцева «Язык и лингвистическая теория» (рецензия эта была единственным текстом в 1-м номере «Вопросов языкознания» за 1974, который я смог понять; Будагов цитировал цитату Звегинцева), я интуитивно почувствовал в нем редкую гармонию мысли и стиля:

При любой степени абстракции языковед только тогда остается языковедом, когда он не отрывается от реальных свойств языка во всей их сложности и противоречивости.
Ф.П. Филин, О некоторых философских вопросах языкознания // Ленинизм и теоретические вопросы языкознания. М. «Наука». 1970. С. 23.

«Сложный и противоречивый» — характерное выражение брежневской эпохи, которое обозначало тогда любую пугающе непознаваемую реальность, неподконтрольную КПСС, но при этом не безусловно враждебную, — например, социальные процессы в странах «третьего мира», образ Григория Мелехова в романе «Тихий Дон», поэзию Цветаевой, «нравственные искания нашего современника», особенности характера И.В. Сталина, развитие современной физики и многое, многое другое, — и в том числе, что не удивительно, и «реальные свойства» человеческого языка.

Монолог Мельчука: выношу из комментов

Монолог Мельчука в "Коммерсант-Науке", записанный Марией Бурас, via fbmk.
Говорят, что считать, будто мозг вырабатывает мысль, как организм мочу, — это наивно, механистически, давно устарело. Я же считаю, что нет, не устарело. Для меня мысль, слюна и моча — абсолютно одинаковые вещи. В некотором высоком смысле, они устроены одинаково. Они состоят из частиц, которые связаны некоторым образом...
Понадобилось 10-15 лет, чтобы я, наконец, понял: то, что я делаю, и есть лингвистика как таковая, а никакой другой лингвистики просто нет. Те, кто претендует на то, что она есть, — искренне заблуждающиеся люди, как те жители Советского Союза, которые верили в идеи коммунизма. Либо это просто жулики. Либо это — просто мода, т.е. тоже разновидность честного заблуждения, но не потому, что они сами так думают, а потому, что все так говорят. И после того, как до меня это дошло, мне стало хорошо и спокойно жить. (Важная оговорка: сказанное ни в коей мере не относится к исторической, или диахронической, лингвистике — но это совсем другая наука.)...
Забавный парадокс: у меня ни на одну международную конференцию за мои 35 лет канадской жизни не приняли ни одного доклада. Как это ни смешно. Однако меня на конференции приглашают, и деньги платят — это да. Но каждый раз, когда мне случалось — а это было, я не знаю, сколько? — 10 раз — подавать доклад самому, инкогнито, ни разу не приняли. Мои тексты — это не как все. Это как-то поперек. Это как во времена Галилея говорить то, что говорил Галилей. Ведь физики тогда были, прекрасные. Но они не хотели его слушать, и когда он им говорил, ну ладно, вы меня не слушаете, вот телескоп, наблюдайте сами без меня — они не хотели даже этого...
Человеческое мышление и человеческая душа очень несовершенны. И совершенно ясно, что скоро наступит момент, когда понадобится внешнее управление человечеством. Потому что нельзя жить в соответствии только со своими эмоциями. Эмоции толкают нас на неразумные поступки... Я не думаю, что где-то когда-то появится вычислительный центр, который будет говорить, кому сколько детей иметь и где жить. Но жизнь должна быть организована оптимально, т.е. разумно. И это может сделать только формализованная система. Критерии можно задатьв очень общем виде: например, чтобы общая сумма неприятностей на Земле уменьшалась все время.

Если бы какой-то автор написал художественную сатиру про советский технократический сциентизм 1950-1960-х с таким трагическим финалом - например, в форме письма главного героя, - читатели говорили бы: слишком крутая и жестокая пародия, неправдоподобно.
Этот монолог кое-что проясняет в том, почему великие инженеры, создавшие военно-технический потенциал СССР, не за страх, а за совесть работали на ненавидимый ими режим, на что они надеялись и какая у них была мотивация.
По природе харизматичный лидер (пообщавшись с ним одну минуту, я почувствовал магнетическую силу его обаяния, - хотя это ни в каком смысле не "приятный" человек),  Мельчук, вероятно, мог бы стать одним из этой плеяды инженеров, но вместо этого занялся научно-исследовательской работой, - что, несмотря на некоторые успехи, в целом имело для советской лингвистики тяжелые последствия.
В чеми разница между изготовлением "изделия" и поиском истины, узнать ему не дано.

f_f о постсоветском расизме и "Собачье сердце"

Herr, die Not ist groß!
Die ich rief, die Geister,
werd' ich nun nicht los.
Господин, беда!
От духов, которых я вызвал,
Я не могу избавиться.
Goethe, Der Zauberlehrling
Интересные рассуждения f_f о популярности расизма на «постсоветском пространстве», построенные по схеме, напоминающей «парадокс лжеца» («Постсовок воспринимается бывшими противниками как недоделанное существо, "белый негр", – в том числе и потому, что, желая компенсировать унижение, считает других такими»), мне кажется, не учитывают особый опыт жителей СССР. Расизм – всего лишь часть более общего «урока», который сводится к тому, что-де «вот что бывает, когда спускают с цепи зверя», «вот что бывает, когда продвигают быдло», «вот что бывает, когда варвары получают власть» и т. п.
Это популярное умонастроение соответствует древнему фольклорному мотиву «ученика чародея», нравоучению от неудачного – или чересчур удачного – волшебства. Незадачливый колдун призывает и развязывает сокрушительные демонические силы, с которыми не может справиться. Отсюда взлетевшая за постсоветские десятилетия популярность «Собачьего сердца», по-моему, догнавшего «Мастера и Маргариту». Булгаков рассказывает свой вариант истории Голема-Франкенштейна, но привносит в нее такие мотивы, что истолковать ее в расистском духе при желании проще простого.
Итак, Collapse )

Помощь зала

Я такой дряни не пишу.
(Л.Н. Толстой, на вопрос одной дамы, не он ли автор «Князя Серебряного»)

В антиутопии В.Г. Сорокина «День опричника» поражает вера автора в то, что по установлении описанного там режима глаголы тут же потянутся в начало предложения, а прилагательные встанут после существительных: Сворачивает наш «Чжу-Ба-Цзе» на проселочную дорогу заснеженную; Отирает ей приспешница нос платком батистовым… – и так во всем тексте.
Странно, что языковые приемы –  исключительно из фольклора (духовных стихов, сказок, былин, заговоров и т.д.), точно те же, что в «Князе Серебряном», и на весь текст только два церковнославянизма – хотя герои по нескольку раз в день участвуют в богослужениях (вперемешку с расправами, оргиями и поборами).
Я смог предположительно установить прототипы части персонажей. Может быть, кто-то угадал больше?

Император – He Who Must Not Be Named (но внешность и манеры Николая II)
Императрица – ?
граф Андрей Владимирович Урусов, зять государев – ?
Борис Борисович «Батя», главный опричник – ?
Прасковья Тобольская, ясновидящая – ?
Всеволод Некрос, поэт-концептуалист – В.Н. Некрасов (подсказано furlus )
Шка Иванов, палач для сечения интеллигенции – А.Т. Иванов (подсказано n__n )
Мишаня Кавычки, его подручный – М. Котомин (подсказано repressii )
Подьячий Данилков из Словесной Палаты - Л.А. Данилкин (подсказано finney28 )
Савелий Иванович Артамонов, баян и былинник – ?
Антон Богданыч, председатель Общества соблюдения прав человека – ?
Павел Олегов, председатель Писательской палаты – О.О. Павлов (подсказано furlus )
Ананий Мемзер, его заместитель – А.С. Немзер
Павло Басиня, его заместитель – П.В. Басинский
Дуга-леший, шут императрицы («Ев-газия, Ев-газия!») – А.Г. Дугин
Павлушка-ёж, шут императрицы («В-асть, в-асть!..») – Г.О. Павловский
Оксана Подробская, писатель – Оксана Робски
Иродиада Денюжкина, писатель – Ирина Денежкина (подсказано furlus )
Савватий Шаркунов, писатель – С.А. Шаргунов (подсказано n__n )
Михаил Швеллер, автор учебников по столярному и слесарному воспитанию для церковно-приходских школ – М.И. Веллер (подсказано n__n )
Салман Басаев, писатель – С.Б. Радуев & Ш.С. Басаев
Владислав Сырков, поэт – В.Ю. Сурков
Дарья Адашкова – Дарья Донцова & Полина Дашкова
Думский дьяк Сотский – М.Б. Ходорковский
Актер Хапенский, любимец императрицы – К.Ю. Хабенский
Ульяна Козлова, прима Большого театра – У.В. Лопаткина
Федя Лысый, глава Киношной палаты – Ф.С. Бондарчук
граф Ухов, руководитель «добромольцев» – В.Г. Якеменко

Условные рефлексы

Стыдно сказать, но я только сейчас прочитал великий текст – рецензию Хомского (1959) на книгу Скиннера Verbal Behavior, сокрушение радикального бихейвиоризма и начало «когнитивной революции».
Раньше я знал ее только в пересказе (у Ньюмейера?..), и сильно подозреваю, что я чуть ли первый российский лингвист, который прочитал ее саму, – кроме, может быть, В.А. Звегинцева, кого-то из психолингвистов и В.З. Демьянкова, который читал вообще всё.
Очень жаль.
Надо еще помнить, что время давид-голиафовского поединка между Скиннером и Хомским – это время Хрущева, Лысенко, профессора Выбегалло (1965), принятия программы построения основ коммунизма в СССР к 1980 г. (1961), антиутопии Энтони Берджесса «Механический апельсин», пародирующей Скиннера и теорию условных рефлексов Павлова (1962; фильм Стэнли Кубрика вышел в 1971).
Наконец, в это же время (1960) написан лучший рассказ Израиля Меттера «Мухтар» (фильм Семена Туманова 1964):
Дуговец настойчиво повторял:
– Нажимай на теорию, Ларионов. Ликвидируй свою слабинку в части трудов академика Павлова. Литературу я тебе подберу.
И он принес ему несколько брошюр. Ларионов старательно прочитал их, сделал выписки в специальной толстой тетради, четко ответил на наводящие вопросы Дуговца, после чего на еженедельных занятиях в питомнике Буран покусал своего проводника в четвертый раз.

Два гренадера

В 1819 г. студент Боннского университета Генрих Гейне написал стихотворение «Гренадеры», которое потом положил на музыку Роберт Шуман. Его мрачный смысл почувствовали и Шуман, и позднее Мусоргский, давший в финале «Полководца» леденящую душу пародию на эту песню.
Второе пришествие – на боевом коне в грохоте пушек и сверкании мечей – чудотворца-императора воскрешает из мертвых его солдата, и тот Collapse )

Перечитывая "Войну и мир" II

(продолжение; начало тут)
Читая автобиографические тексты и дневники Толстого, легко увидеть исток презрения к женщинам у отца и сына Болконских: «Первый выход есть выход неведения. Он состоит в том, чтобы не знать, не понимать того, что жизнь есть зло и бессмыслица. Люди этого разряда – большею частью женщины, или очень молодые, или очень тупые люди – ещё не поняли того вопроса жизни, который представился Шопенгауэру, Соломону, Будде. («Исповедь»).
Итак, женщины образуют одну группу с «очень молодыми» или «очень тупыми» мужчинами в том, что они принимают мир таким, как он есть, и отказываются понимать, что жизнь в целом – зло и бессмыслица. Раздражение Толстого вызвано еще тем, что некоторые женщины, как ему кажется, знают ответ на главный вопрос, и, может быть, даже верный ответ, но то ли не могут, то ли не хотят его внятно артикулировать (ссылки на догматы религии или на какую-нибудь популярную философию для Толстого – не ответ: истина постигается в особом акте просветления и созерцания, а претензии шарлатанов, к каковым относятся, с его точки зрения, попы и профессора, он не принимает всерьез).
Труднее заметить, что в «Войне и Мире» и отец, и сын Болконские за свое презрение к женщинам демонстративно и унизительно наказаны. Collapse )