Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Ночь бесконечно длинна

Сильнейшее художественное впечатление последнего времени - В.В. Жириновский, декламирующий в теледебатах стихотворение Н.А. Некрасова "Душно! без счастья и воли".
Оказывается, он отлично умеет читать стихи. Обе строфы, и первую, гениальную, и вторую, посредственную, Жирик произнес артистически безупречно (ошибся только в одном слове) и самозабвенно, как бы в пиитическом трансе.
Еще два-три таких впечатления, и я полюблю постмодернизм.

Жизнь как цирк

Потрясающая музыка Нино Рота - таинственный цирковой марш из "8 с половиной" Феллини.
Как всегда у него, органичное соединение томной нежности, насмешки, печали и угрозы.
А еще говорят, будто итальянской культуре свойственна только поверхностная неглубокая эмоциональность.

Народный художник

Узнав о визите Путина в галерею маэстро Глазунова и о его суждениях о св. князьях Борисе и Глебе, я достал с полки книгу воспоминаний композитора Николая Николаевича Каретникова "Тема с вариациями", вышедшую в 1990, экземпляр, подаренный автором (ныне покойным) моей жене. Один из эпизодов воспоминаний озаглавлен "Народный художник".

"Стены двух смежных комнат были увешаны полотнами: сюжеты русской литературы, церкви и церквушки, портреты с огромными, совершенно одинаково прописанными слéзниками и, наконец, убиенный царевич Димитрий, плавающий в лужице красненькой краски. Живопись была убогой...
Когда мы вошли, на диванчике уже сидели две бальзаковского возраста дамы и издавали восторженные вопли. Наши жены мгновенно включились в дамское камланье. На мольберте стоял написанный с применением коллажа портрет клоуна. Из магнитофона звучал "Клоун" Вертинского.
Мне эта живопись и представление очень быстро не понравились, и я ушел на маленькую кухню, где почему-то стояла большая мраморная ванна, сел на край этой ванны, закурил и стал ждать конца комедии...
Появился хозяин дома. Дамы сейчас же окружили его, продолжая издавать восторженные вопли. Он, по-видимому, был большой знаток человеческих душ: узрев выражение моего лица, он мгновенно понял, что выяснять отношения нужно именно со мной. Не обращая внимания на визжащих дам, он, сквозь них, двинулся ко мне и, остановившись на не очень хорошем для контакта расстоянии, метрах эдак в двух, жестко спросил:
- А вам не понравилось?
- Нет, не понравилось.
- Все?!
- Все...
- Быть может, вы любите только абстракции?
- Почему же? Если реализм настоящий, то я люблю и его.
- А-а-а, так вы из тех типов, которые любят жену, любовницу, занимаются онанизмом и еще сожительствуют с чайником!!
- Думаю, что если все это кому-то нравится, пусть он это и любит.
Он, просверливая меня взглядом, медленно вынул из кармана никелированный кастет, надел на руку и начал, сжав кулак, его как бы внимательно разглядывать. Дамы восторженно заверещали:
- Ой, что это за красивенькая штучка?!
Он, не отвечая, продолжал разглядывать кастет.
- А ну пойдем отсюда! - сказал я своим, и мы быстро ушли."

Необыкновенное покаяние

Я знаю два русских перевода этого знаменитого текста (один – С. Апта, второй висит в сети без указания переводчика), и они мне не нравятся, хотя оба переводчика – профессионалы высокого класса и знают немецкий язык несравненно лучше меня. То, что следует ниже, – не совсем мой самостоятельный перевод, а скорее редакция и компиляция из двух имеющихся, с исправлением некоторых явных ошибок, которую я сделал несколько лет назад и сейчас вынимаю из архива. Немецкий оригинал прилагаю не целиком.

Томас Манн, «Братец Гитлер» (1939)
Если бы не ужасающие жертвы, которые непрерывно требует роковая душевная жизнь этого человека, и если бы не огромные моральные опустошения, из того проистекающие, было бы легче признать, что феномен этот захватывающе увлекателен. Но ничего не поделаешь, приходится это высказать. Никто не избавлен от необходимости иметь дело с этой мрачной фигурой, ибо такова рассчитанная на грубый эффект, на преувеличение природа политики, того ремесла, которое он себе однажды выбрал, — мы знаем, в сколь большой степени из-за отсутствия способностей к чему-либо другому. Тем хуже для нас, тем постыдней для сегодняшней беспомощной Европы, которую он ослепляет, в которой ему позволено играть роль человека судьбы, покорителя всех и вся, где благодаря сцеплению фантастически счастливых, то есть несчастных, обстоятельств, — ведь все складывается так, что нет воды, которая не лилась бы на его мельницу, — его несет от одной победы, победы над ничем, над полнейшим непротивлением, к другой.
Даже признать это, даже просто принять печальные факты — значит уже подвергнуться моральному самоистязанию. Для этого приходится преодолеть себя, что к тому же таит опасность аморализма, ибо тогда может остаться меньше места для ненависти. А ненавидеть сегодня обязан каждый, на ответственность которого так или иначе возложена судьба культуры.
Ненависть? О себе я могу сказать, что ее у меня хватает. Collapse )

Бессоюзная связь, или Шедевр акмеизма

Не знаю, насколько широко известно это стихотворение в прозе, написанное в августе 1914. Язык производит впечатление. Безупречный выбор слов, каждое ложится в «десятку», ни одного лишнего. Совершенная четкость выражения и музыкальная трехчастная композиция. Н.С. Гумилев, думаю, оценил бы очень высоко. О содержании говорить не буду.

 

Милой друг есче раз скажу грозна туча нат Расеей беда горя много темно и просвету нету. слёс то море и меры нет а крови? что скажу? слов нет, неописуемый ужас. знаю все от тебя войны хотят и верная не зная что ради гибели. тяжко Божье наказанье когда ум отымет тут начало конца. ты царь отец народа не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ вот германию победят а рассея? подумать так воистину не было от веку горшей страдальицы вся тонет в крови велика погибель бес конца печаль. Григорий