Yakov Testelets' Journal (ermite_17) wrote,
Yakov Testelets' Journal
ermite_17

Category:

Из Вильсоновой Трагедии The City of the Plague

Кажется, недосягаемо лучший стихотворный перевод с английского:

I rise to give, most noble President,
The memory of a man well known to all,
Who by keen jest, and merry anecdote,
Sharp repartee, and humorous remark
Most biting in its solemn gravity,
Much cheer'd our out-door table, and dispell'd
The fogs that this rude visitor the Plague
Oft breathed across the brightest intellect.

Почтенный председатель! я напомню
О человеке, очень нам знакомом,
О том, чьи шутки, повести смешные,
Ответы острые и замечанья,
Столь едкие в их важности забавной,
Застольную беседу оживляли
И разгоняли мрак, который ныне
Зараза, гостья наша, насылает
На самые блестящие умы.

Или вот:

She thinks her eyes quite killing while she weeps.
Thought she as well of smiles, her lips would pout
With a perpetual simper. Walsingham
Hath praised these crying beauties of the north,
So whimpering is the fashion. How I hate
The dim dull yellow of that Scottish hair!

Она уверена, что взор слезливый
Ее неотразим — а если б то же
О смехе думала своем, то, верно,
Все б улыбалась. Вальсингам хвалил
Крикливых северных красавиц: вот
Она и расстоналась. Ненавижу
Волос шотландских этих желтизну.

Или вот:

Master of revels Hush! hush! – is that the sound
of wheels I hear?
[The Dead-cart passes by, driven by a Negro]
Ha! dost thou faint, Louisa! one had thought
That railing tongue bespoke a mannish heart.
But so it ever is. The violent
Are weaker than the mild, and abject fear
Dwells in the heart of passion. Mary Gray,
Throw water on her face. She now revives.
Mary Gray O sister of my sorrow and my shame!
Lean on my bosom.
Louisa (recovering)
I saw a horrid demon in my dream
With sable visage and white-glaring eyes
He beckon'd on me to ascend a cart
Fill’d with dead bodies, muttering all the while
An unknown language of most dreadful sounds.

Председатель Послушайте: я слышу стук колес!
Едет телега, наполненная мертвыми телами. Негр управляет ею.
Ага! Луизе дурно; в ней, я думал,
По языку судя, мужское сердце.
Но так-то — нежного слабей жестокий,
И страх живет в душе, страстьми томимой!
Брось, Мери, ей воды в лицо. Ей лучше.
Мери Сестра моей печали и позора,
Приляг на грудь мою.
Луиза (приходя в чувство)
Ужасный демон
Приснился мне: весь черный, белоглазый....
Он звал меня в свою тележку. В ней
Лежали мертвые — и лепетали
Ужасную, неведомую речь....

(А я почему-то всегда думал, что негр — находка Пушкина)

И вот еще:

Unto your homes depart. - Our homes are dull.
And youth loves mirth.

Ступайте по своим домам. - Дома у нас печальны.
Юность любит радость.

А вот тут переводчика подвело слабое знание языка:

Several voices
How well he talks of hell! Go on, old boy!

Он мастерски об аде говорит!
Ступай, старик! ступай своей дорогой

Он думает, очевидно, что "go on" значит "пошел вон!"

А с французского… например, перевод вступления к La Pucelle Вольтера (шепотом) неудачный, славянизмы дают тяжеловесную торжественность, которой в оригинале нет: Ma voix est faible, et même un peu profane Мой слабый глас не взыдет до небес…
У Баратынского лучше – Мой дар убог и голос мой негромок.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments