October 5th, 2012

О либеральном консерватизме

В 1990-е гг. некоторые знакомые мне люди стали называть себя «либеральными консерваторами». Их общественный идеал был довольно расплывчат, но более или менее соответствовал исторической реальности развитых стран Западной Европы и США между второй мировой войной и концом 1960-х: парламентская демократия в форме республики или конституционной монархии, рыночная экономика, права человека, государство и церковь разделены, – но при этом традиционная религия не ставится под сомнение как источник морали, ценностей, чтимых символов и приличий. Религия откровенно рассматривается как незаменимое средство поддержания полицейского порядка и палладиум социального мира – уже основоположники либерального консерватизма высказывались по этому поводу вполне цинично (il faudrait l’inventer у Вольтера или the source of social comfort у Бёрка).
Таким образом, идеал либеральных консерваторов – это Запад, но еще с остатками аскетической дисциплины, восходящей к рыцарским или монашеским кодексам, или хотя бы лицемерной имитации ее («последней данью добродетели»), с осторожными социальными реформами, без сексуальной революции, «современного искусства», влиятельного феминизма, гей-парадов и массовой иммиграции африканцев и азиатов.
Очень быстро выяснилось, что данный идеал (близкий к проекту Солженицына) в нашем отечестве в смысле политических перспектив безнадежен. Тем не менее некоторые публицисты – в основном церковно верующие христиане, – до сих пор отстаивают нормы Золотого Века.
Буквально только что Е.П. Чудинова точно обозначила место и время:
Золотое сечение социальной западноевропейской жизни – пятидесятые годы прошлого века. Это было нормальное общество. Кто не хотел верить – тот и не верил, но необходимости церковной роли в обществе не оспаривал. Люди были терпимы, но хорошо помнили, откуда есть пошли. И не было сексуальных революций, вала разводов, наркомании как массового явления.
Для Западной Европы это прекрасное вчера. Для нас могло бы стать прекрасным завтра, но дело пока идет не к тому.

Я так и думал, что с точки зрения автора «Мечети Парижской Богоматери» мир достиг совершенства в тот краткий миг, когда женщины получили свободный доступ к высшему образованию, но II Ватиканский собор еще не успели созвать. Не раньше и не позже.
Самое удивительное для меня то, чтоCollapse )