Из письма к коллеге

"Я понял, что мне так напоминают нынешние требования Рособрнадзора к аккредитации университетов – минималистскую модель Хомского, только без привычных интерфейсов. Документы размножаются в соответствии с Merge, роль неинтерпретируемых признаков играют компетенции. Заметьте, что они, как и положено неинтерпретируемым признакам, обладают мнимой семантикой, а в действительности нужны только для того, чтобы запустить механизм порождения документов.
Те 608 документов, которые я должен подготовить по направлению бакалавриата "Фундаментальная и прикладная лингвистика", образуются проецированием признаков вершин, т.е. строк в учебном плане или справки о кадровом обеспечении. Признаки-компетенции в ходе деривации должны быть погашены или, как выражаются университетские администраторы, "прикрыты". Вершин два типа: преподаватель и дисциплина (resp. лексическая и функциональная), каждая из них представляет собой признаковую матрицу. Все тут у нас в бешенстве оттого, что ФОСы (фонды оценочных средств) надо зачем-то копировать из РПД (рабочих программ дисциплин) и прилагать к ним отдельным файлом, причем внутри РПД они сохраняются в том же виде. Любой студент, даже поверхностно знакомый с учебниками Carnie или Adger'а, или Haegeman, увидит, что надо не возмущаться, а восхищаться, потому что это Internal Merge. Причем особая гениальность Хомского в том, что его теория предсказывает сохранение обеих копий – нет фонологического компонента и артикуляторно-перцептивного интерфейса (никому в здравом уме не придет в голову эти документы зачитывать или распечатывать), который мог бы обрабатывать только одну копию, игнорируя остальные. Да, копирование – именно то, что увидел Хомский за всеми традиционными "инверсиями", "выносами" и "разрывами"! Нет и концептуально-интеллектуального интерфейса, который бы обеспечивал связь системы, создающей множество документов, с мышлением, а через него с реальностью, поэтому нет и интерпретируемых признаков! Три полных комплекта документов, которые я должен подготовить в соответствии с тремя мало отличающимися учебными планами, – это, конечно, асимметрическая цепь. Система имеет единственный интерфейс – группу экспертов Рособрнадзора, которая, изучив документы, оценивает результат порождения – он, по Хомскому, либо "сходится" (converges), и тогда университет получает аккредитацию, либо "обламывается" (crashes), и тогда он ее не получает.
Итак, Хомский оказывается прав во всём, кроме одного – что языковая способность нужна человеку для решения одной-единственной задачи овладения родным языком в детстве. Явно же это не так. Способность к грамматике проявляется в стратегических играх на расчерченной доске (типа шахмат и шашек). А в данном случае эту способность включили чиновники Рособрнадзора (возможно, с участием Минобрнауки) для создания системы аккредитации университетов. Функционализм отныне окончательно опровергнут, ибо система не функциональна – думаю, с этим спорить не будут даже они сами".

Дождливый вечер в старом Тбилиси

Дождливый вечер в старом Тбилиси. Анчисхати. Театр кукол Резо Габриадзе. Вид с нового пешеходного моста Мира через Куру (Мост ввиду его оригинальной конструкции неофициально называется ṗraḳlaṭḳa или olveisi, но с этого ракурса причина народного остроумия не видна.)


(no subject)

В свое время я залез в оказавший огромное влияние на немецкую культуру классический перевод Шекспира Шлегеля и Тика (беда с этими генитивами при номинализациях :-( ), чтобы проверить гипотезу, не списал ли отчасти Вагнер злодеев в «Лоэнгрине» с четы Макбетов. Похоже, так и есть.
Много лет я думал, что сцена Тельрамунда и Ортруд в начале 2 акта – величайший хоррор в оперной литературе. Но, кажется, оригинал побивает подражание: от дуэта «шепотом» Fatal mia donna впечатление сильнее, как я убедился, слушая в среду «Макбета» в Мариинке (Сержан и Умеров).
Правда, Верди не стал соревноваться с Шекспиром в поэзии и драматургии, а написал музыку на довольно точный перевод.
Нуччи и Веррет:

Вымысел и реальность

Я написал здесь, а потом стер мало актуальный ругательный отзыв на британский сериал по роману Диккенса «Наш общий друг» (1998). Напишу лучше про сам роман, тем более что он как раз в тему церковного праздника. (И это был почему-то любимый роман m_zhurinskaya, она его перечитывала чуть ли не каждый год.)
Но все-таки два слова про сериал: его как будто снимал Бортко, невосприимчивый к взрывной композиции и лихорадочному темпу у Булгакова и Достоевского. Диккенс предстал как скучноватый неторопливый реалист – без сентиментальности, гнева, эксцентрики, юмора и жути (в лучших британских сериалах по Диккенсу всё это есть, например, в «Больших надеждах» 2011). Четыре главные роли – Роксмит, Белла, Лиззи, Юджин –провалены, и даже такому клоуну, как Тимоти Сполл (Петтигрю в «Поттере») не дали показать, на что он способен, в роли Венуса.
Сюжет Our Mutual Friend, как многое у Диккенса, – религиозная притча, на этот раз о том, как люди делают зло, которое в итоге обращается в добро  (Быт 50:20). Поэтому главным, хотя и неназываемым персонажем оказывается Господь Бог, выстраивающий сюжет с библейской иронией, – и как мы увидим, граница между вымыслом и реальностью оказалась не так прочна, как думал автор.
Носители зла – старик Гармон, составивший завещание с условием, которое должно было сделать несчастным его непокорного сына (как если бы граф Безухов завещал состояние Пьеру с условием, что тот женится на Элен), и Брэдли Хэдстон, респектабельный внешне и зверь внутри, безумно ревнующий Лиззи Хексэм к Юджину Рейберну. Но завещание в итоге приносит Джону Гармону счастье, а Хэдстон, пытаясь убить Юджина, поневоле соединяет его с Лиззи, устраняя непреодолимое препятствие между ними.
Много написано о том, что Collapse )

"Верди!.. Этот шарманщик!"

Я, кажется, разгадал секрет «шарманочной» арии Жермона из «Травиаты» Di Provenza il mare, il suol chi dal cor ti cancellò – как только понял, какую музыку она мне напоминает – медленный вальс к «Крестному отцу» Нино Рота.
Его труба и мандолина – тот же вердиевский баритон.
Образ детства и далекого итальянского рая. Рая, куда бандитам Копполы путь заказан,  но иногда он является во сне – даже им.
«Кто изгнал из твоего сердца море и землю?»
Нино Рота:


Тито Гобби поет Жермона:

But Bid the Strain Be Wild and Deep

Сегодня день рождения Джузеппе Верди. Его изгоняющая демонов Давидова лира (1 Цар 16:23) сопровождает меня всю жизнь.
Когда мне тяжело, я включаю не что-нибудь светлое и нежное из Моцарта или Гайдна, а наоборот – Il lacerato spirito из «Бокканегры».
Или еще лучше Si ridesti il leon из «Эрнани».
И становится легче дышать сразу, еще до вступления хора, с первой мрачной триолью валторны.

10 арий для баритона

Моя десятка величайших оперных арий для баритона
№1 – возможно, лучшая музыка не только для баритона, но и для виолончели.

10. Гуно, ария Валентина, «Фауст».
Дмитрий Хворостовский.

Collapse )